«Давление на нас было все 5 лет». Кто мешает расследовать дело замглавы Офиса президента — интервью главного прокурора САП

Максим Грищук, и.о. руководителя Специализированной антикоррупционной прокуратуры, не соглашается с решением Офиса генпрокурора о необоснованности подозрения Олегу Татарову и рассказывает, как дело могут заблокировать вмешательством Нацполиции.

30 декабря представители Офиса генпрокурора (ОГПУ) отозвали ходатайство об избрании меры пресечения Олегу Татарову, заместителю главы Офиса президента (ОП). Подозрение ему подписал исполняющий обязанности руководителя САП Максим Грищук, которого после этого отстранила от должности своего заместителя генпрокурор Ирина Венедиктова.

НВ встретилось с Грищуком и расспросило, почему это резонансное дело так упорно блокируют представители ОГПУ.

Максим Грищук в своем кабинете в Специализированной антикоррупционной прокуратуре / Фото: Антон Голобородько/НВ

— Сегодня, 30 декабря, состоялось очередное рассмотрение дела Татарова в Высшем антикоррупционном суде (ВАКС). Что там произошло?

 — К сожалению, я ограничен в возможностях комментировать дело. То, что могу объяснить — в настоящее время группа прокуроров полностью изменена [из группы прокуроров по делу Татарова Офис генпрокурора вывел всех прокуроров САП и включил в нее прокуроров ОГПУ]. Дело в Едином реестре [досудебных расследований] находится в ведении следственных органов СБУ. Процессуальное руководство осуществляет Офис генерального прокурора. САП не имеет возможности осуществлять процессуальные действия, прокуроры САП сейчас не включены в группу прокуроров. Поэтому комментировать его мои возможности ограничены.

Насколько мне известно, прокуроры [генпрокуратуры] отозвали это ходатайство [об избрании меры пресечения Татарову]. Мотивация, которой они обосновывают это — это их мотивация.

— Они ссылаются на какие-то процедурные нормы?

 — Да. Давать им оценку я не буду. Я подписал подозрение. Я считаю его обоснованным.

— Другая важная новость касается главного фигуранта дела, экс-руководителя Укрбуда Максима Микитася, обвиняемого в организации аферы с квартирами для Нацгвардии [сам Микитась назвал Татарова одним из своих сообщников] — против него открыта новое дело, но теперь уже Нацполицией. Создается впечатление, что это еще одна процедурная лазейка, чтобы помешать расследованию дела Татарова и обезопасить его от подозрений?

 — Опять же, комментировать чужое дело некорректно. Вот они сейчас выберут ему [Микитасю] меру пресечения [по новому делу Нацполиции]. Насколько я понимаю, к нему применены меры безопасности. Поэтому он сейчас находится под охраной.

— Можно ли, с точки зрения процедур, открыв одно дело, заблокировать другое?

— Может быть все что угодно. Они просто могут сейчас его таким образом стимулировать отказаться от каких-то показаний. Это такое косвенное давление. Микитась пошел на сотрудничество [со следствием]. Он дал показания. После этого произошли все остальные события, о которых вы знаете. Вывод можно сделать самостоятельно.

— В истории с Татаровым столько всего произошло, что черт ногу сломит. Давайте кратко напомним хронологию событий. 1 декабря стало известно, что Татарову готовят подозрение.

 — 2 декабря нам стало известно о том, что группу прокуроров изменили, и уже прокуроры, которые шли в суд поддерживать ходатайство об избрании меры пресечения, не имели полномочий. Нам это стало известно уже когда суд закончился.

— Заседание суда таки состоялось тогда?

 — Заседание суда состоялось. Прокурор, подтверждая полномочия, предоставлял документы, которые были датированы 1 декабря, однако именно первого числа, несколько позже — в 17:10 изменили группу прокуроров. Апелляция это учла и они отметили, что нужно повторно рассмотреть на первой инстанции. Состоялось даже одно заседание, но его перенесли в связи с тем, что закончилось время, отведенное на рассмотрение, а следующее заседание уже не состоялось, потому что изменили полностью и группу прокуроров, и группу следователей — вообще подследственность поменяли [ОГПУ передал дело Татарова из НАБУ в СБУ].

— Во второй группе прокуроров были и вы.

— Во второй группе был прокурором и я, да.

— И в следующие две недели что происходило?

— Расследование, как и сейчас.