Интервью с Малюськой. Что глава Минюста планирует делать с решением КСУ, из-за которого Украина оказалась под угрозой отмены безвиза
27 октября Конституционный суд вынес решение, которое грозит свертыванием антикоррупционных реформ и отменой безвиза для Украины, — отныне внесение недостоверных данных в e-декларации не является уголовным преступлением.
Радіо НВ · Новий ранок: "Програли значить програли", — міністр юстиції Денис Малюська
В дополнение КСУ признал неконституционными полномочия Нацагентства по вопросам противодействия коррупции (НАПК) — одного из главных антикоррупционных органов страны — по контролю и проверке деклараций, круглосуточному доступу к реестру деклараций и мониторингу образа жизни чиновников.
В самом НАПК заявили, что скандальное решение судей, в частности, блокирует назначение победителей местных выборов, которые состоялись 25 октября.
Президент Украины Владимир Зеленский уже созвал срочное закрытое заседание Совета национальной безопасности и обороны из-за этой ситуации.
Журналисты Радио НВ взяли интервью у министра юстиции Дениса Малюськи, который предлагает искать компромиссное решение.
Денис Малюська
— Что вы как министр юстиции думаете относительно решения КС и как можете его прокомментировать?
— У меня есть конкретное видение, как мы можем из этой плохой, ужасной ситуации выйти (сейчас это активно обсуждается): мы планируем возобновить работу системы [e-декларирования] ровно так же, как она работала до решения Конституционного суда, но учитывая аргументы, которые изложил КС в своем решении. В нем Конституционный суд указал на то, что влияние НАПК на суды является неконституционным, потому что это разные ветви власти — судебная и исполнительная. Соответственно, решением проблемы будет создание отдельного органа, похожего на НАПК, аналогичного по полномочиям, но внутри судебной ветви власти, обеспечив его независимость.
Таким образом мы вернем систему примерно в то же состояние, которое было до решения Конституционного суда с учетом замечаний КС. Это потребует принятия закона парламентом. Вероятнее всего, мы будем просить Верховную Раду это сделать.
Решение Конституционного суда мне, безусловно, не нравится. Оно содержит ряд своеобразных и странных положений, но после боя шашками не машут. Проиграли — значит проиграли. А с последствиями, мотивами нужно разбираться правоохранительным органам — не было ли конфликта интересов, коррупционных мотивов и т. д. у судей при вынесении судебного решения.
Читайте также:
Декларирование без риска получить срок? Что важно знать о скандальном решении КС против борьбы с коррупцией в Украине — все подробности
— Журналисты-расследователи как раз заявляют, что председатель Конституционного суда, который еще в должности обычного судьи вынес неправосудное решение, в 2018 году расширил свой особняк на оккупированной территории [Крыма], [оформив его] по российскому законодательству, и не внес это в декларацию. И это не единственная такая персона. Есть ли шанс, что подобные люди будут продолжать вершить конституционное судопроизводство?
— Мы являемся свидетелями ловушки, которая появилась еще достаточно много лет назад. Она называется «фортификация», или «цементирование» независимости судов, в том числе Конституционного суда Украины. Все условия для того, чтобы суды, в частности КСУ, были независимыми, созданы много лет назад. А сейчас Конституция предусматривает исключительный перечень оснований, которые позволяют освободить судью от занимаемой должности, в том числе и судью КСУ. Практически весь статус Конституционного суда прописан на уровне Конституции, и изменить основной документ без согласия КСУ сейчас тоже невозможно.
То есть статус неприкосновенности КС в текущем виде был «зацементирован» уже давно. Проблема заключается в том, что сначала необходимо почистить кадры; убедиться, что там работают люди с надежной, правильной, хорошей репутацией, а после этого давать им самостоятельность и независимость.
Сейчас власть — и в том числе мы — столкнулась с огромной проблемой: конституционным способом повлиять на Конституционный суд, даже если он какой-то период времени сойдет с ума, практически невозможно. Но тем не менее, пока я бы не характеризовал ситуацию как совсем-совсем большую трагедию. Она была бы, если бы нам «поломали» ответственность за незаконное обогащение или вообще всю систему электронного декларирования. Этого не произошло, и в принципе, этот удар по антикоррупционному законодательству можно исправить в течение нескольких месяцев, если все будут работать…
— Несколько месяцев на то, чтобы создать подобный НАПК орган, но в судебной ветви власти?
— Нет. Первый шаг — это, очевидно, то, что легче всего имплементировать: внести изменения в закон и убрать полномочия НАПК в отношении судей. Тогда Нацагентство по предотвращению коррупции будет полноценно функционировать, выполняя свои обязанности в отношении всех других (а чиновников гораздо больше, чем судей). Вступление в силу этого закона позволит разблокировать работу НАПК и открыть доступ к реестру деклараций.
Второй шаг займет больше времени — это как раз создание отдельного органа в судебной системе, то есть восстановление антикоррупционного механизма, контроля за действиями судей. В несколько месяцев [выполнение этого шага] не уложится. А по всем остальным чиновникам, включая топ-чиновников Кабмина или Верховной Рады, — это можно сделать за несколько месяцев.
Читайте также:
Дмитрий Яблоновский Зачем нужен доступ к декларациям чиновников
— Но у журналистов-расследователей и международных экспертов возникают вопросы относительно деловых, профессиональных и этических качеств определенных членов Высшего совета правосудия. Почему вы думаете, что этот специальный орган, который будет подобен НАПК, но будет заниматься судьями и будет создан с качественным составом ВСП, будет работать?
— Все зависит от того, каким будет механизм назначения работников и руководителей в этот орган. Возьмите, например, Высший Антикоррупционный суд Украины, который тоже создан в рамках судебной системы. Правильная процедура отбора при участии независимых экспертов показывает свой результат — суд функционирует нормально и каких-либо существенных нареканий на его деятельность нет.
То же самое можно повторить в ситуации с созданием аналога НАПК в рамках судебной системы. Никаких непреодолимых проблем я здесь не вижу наперед. Соответственно, над этим надо работать. Ключевое — сконцентрироваться на правильных процедурах. Я понимаю, что еще несколько дней будет разгоняться история о том, что «какой это ужас, зрада-зрада!», но наша задача сейчас — не поддаваться эмоциям, а четко понимать, что нужно сделать, чтобы урегулировать ситуацию.
Напомню, что создание антикоррупционного механизма, в том числе функционирования и реестра, и НАПК, и проверок в декларациях — все это было условиями нашего сотрудничества с международными партнерами.
Наша цель состоит не только в том, чтобы бороться с коррупцией (безусловно, это ключевое), но и в более прагматичной [плоскости] — для нормального сотрудничества и с Западом нам нужно быстро, оперативно продемонстрировать, что мы будем делать, и как можно быстрее имплементировать, вернуть систему в то состояние, в котором она была до решения Конституционного суда.
Более того — это отобьет охоту и дальше уничтожать систему, как только оппоненты антикоррупционного механизма поймут, что мы можем быстро восстанавливать ситуацию, возвращать ее на свое место. Я думаю, тогда и желание уничтожать эту систему уменьшится.